Промоутер

Андрей САЖЕНЮК | Литературная гостиная

Куба. Январь. К вечеру становится немного прохладнее. С океана дует устойчивый бриз, и мы всё время слышим сухой шелест пальмовых листьев. Есть в этом монотонном шелесте что-то механическое. А вот в наших северных широтах берёзы шумят. Шумят порывами… На голубом небе ни облачка. У туриста стандартный набор времяпровождений: бар, солнечные ванны, купание, катамаран – это всё бесплатно, это включено, а за дополнительную плату можно взять парусную лодку с сопровождающим, и он отвезёт тебя на коралловый риф, где ты будешь нырять и рассматривать океанских обитателей; вечером на эстраде поют и танцуют местные ансамбли. Обслуга вежлива, очень приветлива. Но ловлю себя на мысли, что чего-то не хватает. Не хватает… Кубы. Мы с женой и дочкой выбрели по пляжу за территорию гостиницы и наткнулись на парня лет тридцати в белой куртке с капюшоном и коричневых бриджах. Сильно загоревшее, кирпичного цвета лицо. Весёлые глаза. Английский ломаный, но понять можно.

  • – Меня зовут Майкл. А вас?
  • – Андрей.
  • – Ирина.
  • – Сколько лет вашей дочке?
  • – Двенадцать.
  • – Моей тоже двенадцать. А ещё у меня есть две поменьше. – Показывает, какие они ростом, те, что поменьше.
  • – Хотите съездить в Ла Бока?
  • – А что это?
  • – Это деревня, отсюда пять километров всего. Там прекрасный пляж, гораздо лучше, чем здесь, ресторан, поедите настоящих лобстеров. Хотите?
  • – Сколько будет стоить?
  • – Пятнадцать долларов на человека.

Мы решили поехать. Вечером смотрел в номере местные новости на испанском, текст непонятен, но просто приятно смотреть на лицо диктора, такое забытое спокойствие в голосе, уверенность, – вот открыли новую больницу, вот в Гаване состоялся марафонский забег, а вообще-то вся страна сейчас отмечает шестидесятилетие революции. Как бы мы сказали когда-то – «с размахом отмечает». Но когда мы строили коммунизм, твиттера ещё не было, а сейчас президент Кубы постит твит: «Шестьдесят лет независимости, шестьдесят лет борьбы, шестьдесят лет творчества».

Утром Майкл ждал нас на том же месте за оградой. Он объяснил, что заходить на территорию гостиницы ему нельзя. Неподалёку в тени деревьев мы увидели «такси» – четырёхместную бричку. Хозяин брички Мигель забивал обратно в подкову выпавший гвоздь, лошадь равнодушно помахивала хвостом. Когда ремонт закончился, мы погрузились и двинулись в путь. Дорога в Ла Боку шла вдоль длинной засоленной лагуны, соль выкристаллизовывалась на песчаных отмелях и издалека казалось, что это блестит лёд, лёд под жгучим солнцем. Вдали на расстоянии нескольких сотен метров были видны маленькие силуэты фламинго.

Ла Бока оказалась крошечной деревушкой – несколько десятков домов на берегу океана. В центре деревни стоял старый советский грузовик ЗИЛ-130. Рядом с машиной, в тени деревьев, расположилась компания, человек пятнадцать, они жарили на вертеле свинью. Когда мы попросили их разрешения пофотографировать, они были очень рады, стали даже нам позировать.

Некоторые дома в деревне выглядели прилично – стены выкрашены в ярко-синий цвет, каменные балюстрады на передних двориках, на многих висели объявления для отдыхающих «сдам», некоторые дома, наоборот, смотрелись очень убого. На стене одной из таких лачуг был нарисован Че Гевара. Увидев нас, на улицу торопливо вышел беззубый старик и стал предлагать нам купить какие-то поделки из ракушек. Купили, дав ему один доллар. Мы как будто попали в тот самый рассказ про старика и море. Вот ведь парадокс – старик был отчаянный, героический жизнелюб, а тот, кто его придумал, разрядил себе в голову двустволку.

После прогулки был обед в доме у Мигеля: на двух тарелках лежали два больших лобстера, они были разрезаны повдоль и вывернуты, так чтобы показать, как много в них мяса. Майкл не ел с нами – ждал, сидя на крыльце. Мы вернулись на пляж, Ирина плавала в маске с трубкой, изучая фауну, а мы сидели в пляжном баре с Майклом. Играла негромкая приятная музыка, за соседним столиком женщина с микрофоном пела караоке, несколько пар танцевали. Майкл мне объяснил, что работает у Мигеля промоутером, его задача – дежурить у забора гостиницы, входить в контакт с туристами и организовывать поездки в Ла Боку с обедами у Мигеля, с каждой такой поездки Мигель платит ему пять долларов. Да, у него три дочери, но от двух разных жён. Свести концы с концами практически невозможно. «My life is crazy. Communism no good»[1]. Я купил ему банку пива, потом ещё одну. По дороге домой мы сунули Майклу 10 долларов – так чтобы его хозяин не видел. Он обрадовался и крепко пожал мне руку.

Поскольку наш домик стоит недалеко от ограды отеля, выходя на балкон, я вижу Майкла, поджидающего новых клиентов, как рыбак поджидает рыбку. Увидев меня, он машет мне рукой. Иногда он заходит на пляж, спрашивает, сколько дней нам осталось. «Если у вас есть старые вещи, мыло, крем для бритья, лезвия, оставьте мне, окей?»

В последний вечер перед отъездом мы вышли прогуляться за ворота отеля, у дороги стоял маленький бар, из дверей навстречу нам вышел Майкл, и он был хорошо поддат. Пытался оправдаться. Дескать, бессонница, стресс, надо же иногда расслабиться.

Мы его немного пожурили. Пожелали удачи:

– Cubans are strong, Michael! Right?[2]

Он соглашается. Да, мы сильные. Но было как-то неловко. Из вещей отдать было особенно нечего. Доллары кончились. Правда, неловко. Ведь строили, стремились, вдохновляли кого-то своим примером, а потом передумали.

[1] С ума сойти от такой жизни. Коммунизм – это плохо.

[2] Кубинцы – сильный народ, Майкл! Правда?

Об авторе:

 Андрей Саженюк закончил математический факультет Новосибирского государственного университета в 1979 году. Служил в армии на Дальнем Востоке. Работал токарем, разнорабочим в геологической экспедиции, программистом, аккомпаниатором, учителем. Уехал на работу в Канаду в 1999 году. Преподаёт в колледже языки программирования.

Рассказать о прочитанном в социальных сетях:

Подписка на обновления интернет-версии журнала «Российский колокол»:

Читатели @roskolokol
Подписка через почту

Введите ваш email: