ИГРАТЬ РОЛЬ В СОВРЕМЕННОМ ТЕАТРЕ НЕЛЬЗЯ!

Одна из самых интересных постановок на XLI Свердловском областном конкурсе театральных работ и фестивале «БРАВО!» – спектакль Нижнетагильского драматического театра им. Мамина-Сибиряка «Молоко». Режиссер Пётр Шерешевский – человек деликатный, разборчивый и требовательный, он очень серьёзно и кропотливо подходит к тому, что создаёт, окунаясь в драматургию в головой. Фестиваль «БРАВО! – 2020» – это прекрасная возможность не только ознакомиться с творчеством художника, (режиссёр, разумеется, художник), но и поговорить, обсудить собственные ощущения от спектакля. Такая прекрасная возможность представилась и здесь, нам удалось пообщаться с Пётром Юрьевичем о его постановке и о том, как шла работа над «Молоком».

КСЕНИЯ АЛЬПИНСКАЯ: Пётр Юрьевич, почему для постановки была выбрана пьеса Екатерины Мавроматис? Чем Вас зацепил этот текст?

ПЁТР ШЕРЕШЕВСКИЙ: Этот спектакль родился из лаборатории. А лаборатория – это всегда авантюра, приключение, и выбор материала для неё – достаточно безответственное дело, игра. Олег Лоевский, который эту лабораторию придумал, предложил мне пьесу «Молоко» Мавроматис. Текст мне понравился, и я недолго думая согласился.

КСЕНИЯ АЛЬПИНСКАЯ: Как проходило Ваше знакомство с труппой во время работы над постановкой? Интересует именно взаимосвязь между приглашённым режиссёром и труппой театра, тем более ТагилДрамы. Как вы с актёрами понимали друг друга? Сразу ли у вас установилась связь или возникали дискуссии? Какие?

ПЁТР ШЕРЕШЕВСКИЙ: Опять же – специфика лаборатории. Мы приезжаем и сразу бросаемся в работу. На всё про всё – 5 дней… И распределение делает театр заранее, чтобы вся труппа «разошлась» по трём эскизам, которые делают одновременно три режиссёра. Я только исполнительницу главной роли Любу Тимофееву выбрал сам, и то по фотографии… И работа идёт «не приходя в сознание». Сразу начинаешь что-то пробовать, строить, не успев познакомиться толком с актерами. Этот процесс похож на «автоматическое письмо», на набросок в живописи. Он безответственен и азартен. Но в какой-то момент я почувствовал, что необходимо остановиться и, несмотря на то, что уже полспектакля сочинено, найти новый актёрский подход к этой ткани. Изнутри. И, несмотря на то, что на весь спектакль у нас было всего пять дней, полдня мы разговаривали. Я спровоцировал актёров на человеческие исповеди, на поиск того, где в своих ролях каждый из них может говорить о себе, интимно. И после этого разговора сам дух работы изменился. Дело в том, что я верю, в сегодняшнем театре уже неинтересно, когда артист «играет роль», как бы талантливо он это ни делал. Знаменитая мысль Станиславского, что роль рождается «от себя», но отбором обстоятельств отодвигается – «как можно дальше от себя», на мой вкус, уже не работает. Мир, искусство, степень и восприятие условности изменились. И сегодня мне интересно, когда артист не играет роль, а использует её для личностного раскрытия. Для проявления своей неповторимой личности. Не артист «подстраивается» под роль, а роль «перекраивается» под личность актёра.

КСЕНИЯ АЛЬПИНСКАЯ: Как родилась концепция постановки? Что вообще происходит на сцене?

ПЁТР ШЕРЕШЕВСКИЙ: Я оттолкнулся от сиюминутного ощущения пространства, которое всегда формирует художественный мир спектакля. Мы, три режиссёра, приехавшие на лабораторию, обходили театр в поисках подходящего пространства для эскиза каждого. И я зацепился взглядом за мраморную лестницу… Похожая лестница, только ещё более совершенная, была у меня в театральном институте. И, помню, как-то я делал этюд по «Двум веронцам» на ней. И мой мастер, прекрасная Ирина Борисовна Малочевская, помню, сказала, что не возникает дистанции… Что это пространство заработает тогда, когда на фоне этой прекрасной архитектуры вдруг – цыганский табор, нищие, кровь… Диссонанс. Высекающий смысл.

И тут у меня в голове всплыла эта давняя история. Пьеса Мавроматис – про изломанный, извращённый мир недолюбленных сирот. Которых всех нужно лечить волшебным молоком. Возвращать к себе самим. И вот этот деструктивный, больной мир как раз очень остро проявляется на фоне классической архитектуры. И очень важно, что мрамор, ступени – настоящие. Если бы это было построено на сцене, как декорация, – это бы не работало.

Из этой же мысли родилось музыкальное сопровождение – прекрасная пианистка Александра Миронова играет на абсолютно расстроенном фортепиано. Она сначала чуть не плакала от того, как искажает музыку этот убитый инструмент. Но потом мы оба поняли – что это то, что надо для нашего спектакля… Не знаю, как это всё будет выглядеть на гастролях… Будет ли лестница достаточно помпезна. (Улыбается.) Будет ли рояль достаточно расстроен. (Улыбается.)

КСЕНИЯ АЛЬПИНСКАЯ: В чем была Ваша задача как режиссёра, кроме как создать спектакль?

ПЁТР ШЕРЕШЕВСКИЙ: Задача всегда одна – познание себя и мира через текст, к которому прикасаешься.

КСЕНИЯ АЛЬПИНСКАЯ: Главные герои – кто они?

ПЁТР ШЕРЕШЕВСКИЙ: Они – проекция личности конкретного артиста на персонаж.

КСЕНИЯ АЛЬПИНСКАЯ: Как зрители приняли премьеру? Как вообще прошли первые показы? Как приняли критики?

ПЁТР ШЕРЕШЕВСКИЙ: Хорошо приняли. (Улыбается.)

КСЕНИЯ АЛЬПИНСКАЯ: Какое у вас осталось послевкусие от работы с актёрами драмтеатра Нижнего Тагила?

ПЁТР ШЕРЕШЕВСКИЙ: Живые люди. Осталось желание продолжить диалог и познакомиться ближе.

КСЕНИЯ АЛЬПИНСКАЯ: Если бы Вы ставили ещё один спектакль в ТагилДраме, какую бы пьесу Вы взяли и почему?

ПЁТР ШЕРЕШЕВСКИЙ: Не знаю… Но выбор материала для меня не очень связан с местом, где я буду работать. Главное – чтобы был интерес к проблематике и эстетике текста, к теме. У меня. Острый, сегодняшний. А в каком городе его осуществлять-исследовать, не суть важно. Опыт подсказывает мне, что в каждом театре России работают талантливые и профессиональные артисты. И если веришь в них, то почти любой материал «расходится» на почти любую труппу. И из личностей людей, с которыми сводит судьба, уже рождается именно их, неповторимый спектакль. Выбор материала не зависит от места (за исключением ситуации, когда знаешь, что хочешь поработать именно с этим конкретным артистом и ищешь материал именно для его личности). А вот сам спектакль рождается из места, из конкретных людей, из обстоятельств и ощущений от конкретного города, времени года и т.д. Воздействует всё.

КСЕНИЯ АЛЬПИНСКАЯ: Вопрос по фестивалю. Когда Вы узнали, что Ваш спектакль в афише «БРАВО!», что Вы подумали, как отнеслись? Не считаете ли Вы это обыденностью, провинциальный попыткой показать «а у нас тоже есть театры»?

ПЁТР ШЕРЕШЕВСКИЙ: Нет! Я всегда радуюсь, когда мои спектакли попадают на любые фестивали. Это возможность встречи с новым зрителем. В том числе профессиональным: критиками, артистами. Это – необходимая нам всем обратная связь.

КСЕНИЯ АЛЬПИНСКАЯ: В этом году на фестивале мы активно обсуждаем, нужны ли региональные фестивали и почему? В чём их фишка? Или это, наоборот, стагнация, как Вам кажется?

ПЁТР ШЕРЕШЕВСКИЙ: Любой фестиваль – это прекрасно. Это возможность взаимного культурного обогащения. Именно фестивали и премии побуждают директоров заниматься «искусством», а не относиться к театру как к сфере обслуживания. Не подстраиваться под вкусы публики, а формировать этот вкус, растить её, публику. Это и «социальные лифты» для талантливых режиссёров.

КСЕНИЯ АЛЬПИНСКАЯ: Расскажите, над чем сейчас работаете, о Вашей ближайшей постановке. Какая она? О чём?

ПЁТР ШЕРЕШЕВСКИЙ: Боюсь рассказывать о том, что ещё не случилось. Хочешь насмешить Бога – расскажи о своих планах.

КСЕНИЯ АЛЬПИНСКАЯ: Что бы Вы хотели пожелать региональным фестивалям, в том числе фестивалю «БРАВО!»?

ПЁТР ШЕРЕШЕВСКИЙ: Быть! Я, к сожалению, не присутствовал на нём, так что не знаю духа фестиваля изнутри и не могу пожелать ничего конкретного.

Текст: Ксения Альпинская

Справка: Пётр Юрьевич Шерешевский – российский режиссёр театра и кино, сценарист, драматург, прозаик. Лауреат высшей театральной премии Санкт-Петербурга «Золотой софит» в номинации «За лучшую режиссуру» среди негосударственных театров по итогам сезона 2014/2015 гг. 2007 год – Премия Правительства Омской области за лучшую женскую роль имени народной артистки РФ Л. Г. Полищук народной артистке России Валерии Прокоп за роль в спектакле по пьесе Нила Саймона «Последний пылкий влюбленный». 2004 год – спектакль «Особо женатый таксист» – приз за лучший спектакль года в г. Одесса. 2002 год – спектакль «Утиная охота» выдвинут на высшую театральную награду г. Новосибирска «Парадиз» в номинациях «Лучший спектакль на большой сцене» и «Лучшая режиссура». 2000 год – пьеса «Вчера, или Шестое доказательство существования Деда Мороза» – вторая премия на конкурсе молодой петербургской драматургии.

Поделиться новостью в социальных сетях:

Подписка на новости журнала «Российский колокол»:

Читатели @roskolokol
Подписка через почту

Введите ваш email:

eşya depolama
uluslararası evden eve nakliyat
evden eve nakliyat
uluslararası evden eve nakliyat
sarıyer evden eve nakliyat