КОМЕДИЯ МАСОК БЕЗ САМИХ МАСОК

Смерть Тарелкина

Режиссёр — Антон Свит

Премьера состоялась в 2019 году

Ещё при жизни Александра Сухово-Кобылина трилогия принесла ему немало «тягостных раздумий о судьбах» нашей Родины. Пьесы подверглись жёсткой критике,  поэтому только смелые и отчаянные режиссёры брались за постановку настолько обличающего материала. Некоторые считали трилогию «Картины прошедшего» гораздо значимее, нежели излюбленную театрами пьесу Гоголя «Ревизор» или в целом все творчество Салтыкова-Щедрина. Однако, время идёт, театр меняется, приходят новые веяния, все больше возникает экспериментов, и век цензуры также вынужден подстраиваться, он трансформируется вместе со всем театральных миром и конкретным общественным запросом. Всё обретает «новые формы», ведь, как говорил Антон Чехов словами Константина Треплева в своей комедии «Чайка», — а недавно именно это выражение из уст заместителя министра культуры Свердловской области Сергея Владимирович Радченко стало своеобразным лозунгом на Областной конкурсе на лучшую театральную работу в рамках фестиваля «Браво!», — «нужны новые формы, а если их нет, то лучше ничего не нужно».

В 2019 году в Русском драматического театре Уфы состоялась премьера последней части трилогии Сухово-Кобылина «Смерть Тарелкина». Спектакль поставил молодой талантливый питерский режиссёр, выпускник РГИСИ, специализирующийся на пластической выразительньсти — Антон Свит. Именно за это спектакль в 2019 он получил награду как «Лучший молодой режиссёр» IV Межрегионального фестиваля «Волга театральная» в городе Самара. Спектакль вырос из эскиза за несколько месяцев, а это довольно долго, учитывая факт, что сейчас приглашённые режиссеры, как, например, Николай Коляда или Алексей Янковский, тратят не больше месяца на создание постановки. Время — роскошь, его нужно распределять тщательно и не транжирить попусту. При всем этом совершенно не значит, что если спектакль поставлен в кратчайшие сроки, то это гарантирует успех, напротив, чаще, особенно это касается молодых режиссёров, может произойти прямо противоположное. И здесь сознательное созидание и проработка становятся гарантом качества постановки и восторженных отзывов публики. Специфика творчества Антона Свита поражает своим трепетным отношением к тексту и кропотливой, тщательной проработкой мизансцен. Режиссёр как будто вычленяет каждую реплику пьесы и вдохновляет артистов наделить её особым индивидуальным звучанием. На предпремьерном показе Антон обмолвился, что сдача — событие всегда волнительно и в эту секунду он вместе с артистами заряжается энергией их игры. Конечно, в создании спектакля участвовал по-настоящему сильный профессиональный коллектив, и поэтому их общая активизация даёт такой мощный посыл для зрителя.

Спектакль двухактный, поставлен для камерной сцены, что даёт возможность полностью погрузиться в атмосферу происходящего, следить за каждым жестом и эмоцией. Действия разбиты на «до» и «после». Классический приём, приобретающий неоклассическую форму. Трагический фарс, похожий на какой-то калейдоскоп ужасов, изобличающий абсолютно гипертрофированное, но в то же время пронизанное реализмом сумасбродство нашего сумасшедшего мира. Несмотря на внешнее гротескное отражение XIX столетия, Антон Свит создал вневременной спектакль, за что его хочется отдельно поблагодарить.

Постановка разбита режиссером на две части, а не как у драматурга — на три. С самого начала зритель видит маленькую тусклую комнату, посередине длинный стол, входит Тарелкин (Вячеслав Виноградов) и начинает свой монолог: «Решено!.. не хочу жить… Нужда меня заела, кредиторы истерзали, начальство вогнало в гроб!.. Умру. Но не так умру, как всякая лошадь умирает, — взял, да так, как дурак, по закону природы и умер. Нет, — а умру наперекор и закону и природе; умру себе в сласть и удовольствие; умру так, как никто не умирал!», — и вот отсюда дальнейшее действие сразу окутано интригой. Изначально Вячеслав Виноградов — один из самых ярких артистов не только РусДрамы, но и всей театральной общественности. Тарелкин в его исполнении не кажется подлым прощелыгой, скорее образ получился собирательным, эдакий гоголевский Хлестаков с чертами Остапа Бендера — совершенно обаятельный авантюрист, решивший перехитрить кредиторов. С первой минуты игра Виноградова приковывает к себе, зачаровывая своим магнитизмом: пластика, речь, интонации, мимика и блеск в глазах — зритель сам не замечает, как пропускает через себя все ощущения героя, очаровываясь им и становясь с ним единым целым. Для полноты картины нужно упомянуть, что трагический фарс драматурга поставлен Антоном Свитом как «комедия масок без самих масок». Такой подход выбран неслучайно, ведь и дар, и проклятие русской литературы в её чрезмерном психологизме, и при работе с текстом это сильно мешает артистам быть в роли «легче». Вообще, если мы вспомним, европейский жанр дель арте предполагает лёгкость перевоплощения актёра к его «alter ego», что является одной из сложнейших задач для русского театра, и именно отсутствие этих масок в данном случае помогает создать естественный, живой, наполненный глубиной мироощущения персонажа образ, и в то же время это остаётся драматургической игрой. Таким образом, все действующие лица невероятно узнаваемы для зрителя за счёт реалистичности, но спектакль воспринимается именно как саркастический карнавал режиссёра-экспериментатора. Язык тела – вот то, на чем строится вся работа Свита. Помимо того, что театральный жест до сих пор остается одной из самых уникальных считываемых эмблем, в конкретной постановке он заключает в себя синтетическую игровую эстетику, отражающую смешение жанров, и каждое движение несет свою смыслоразличительную функцию.

Огромная работа проделана художником Дарье Здитовецкой. Сценография и костюмы выполненные а-ля XIX век просто потрясают и вносят особую театральность в этой триумфальный буффонаде самодуров и взяточников. В своей мнимой изысканности выбеленные пудрой волосы Тарелкина, его аристократические европейские фраки, готические костюмы Варравина и кредиторов, их до абсурда удлинённые цилиндры лишь усиливают карикатурность постановки и помогают в восприятии пьесы Сухово-Кобылина. Интересно обыграно взаимодействие с трупом-куклой Силы Силыча Копылова, абсолютно гипертрофированная ситуация становится одной из наиболее метафорических составляющих, где каждое движение найдено, обосновано и отрепетировано до предельной точности исполнения. Кроме этой, есть еще несколько мизансцен, где критическая точка фарса достигает своего апогея: арест Тарелкина, появление Полутатаринова, расследование и допрос свидетелей по факту «Тарелкин-вурдалак?», и обличительный финал сразу всей этой компании негодяев, воров и жуликов.

Перевоплощения Александра Федеряева в Варравина и капитана Полутатаринова заслуживают детального обсуждения в отдельной статье, ведь режиссёр, вольно или нет, спровоцировал настоящую абсурдистскую метаморфозу, где происходящее играет со зрителем злую шутку, а демоническое воплощение артиста с одной стороны наделена чертами булгаковского Воланда, с другой — стокеровского графа Дракулы.

Далее следует образ маленького, омерзительного человечка Расплюева созданный Сергеем Басовым. В одном герое собрана вся гоголевская галерея масок со своими индивидуальными характерными чертами. В каждом жесте и интонации прослеживается неподдельная искренность и раскрывается совершенно безумная логика поступков Расплюева. То и дело, отражающееся на его лице удивление и поведенческая ранимость, исходящая от топорности мышления, не кажутся искусственными, напротив, они служат характерными штрихами – полуоформленность, полунамеки, недосказанности – ни что иное, как гротеск в его игровой сущности.

Самое главное «НО» в том, что масштабность работы над постановкой трудно уложить в текст критической рецензии, ведь бэкграунд и осязаемость Антона Свита — ещё одна причина, по которой «Смерть Тарелкина» является одной из самых сильных, смелых и «взрывных» в своей вневременной фактурности постановки в русском театре.

Ближе к концу складывается впечатление, что все произошедшее — страшный сон, от которого Тарелкин никак не может очнуться, однако здесь скорее фабула воплощается в басенной тематике постольку-поскольку.

Думаю, несмотря на некоторые незначительные упущение, возникшие, скорее всего, именно из-за принципа существования любого спектакля, Антон Свит проделал колоссальную работу, и чудо театра случилось. Само то, что молодой режиссёр взял настолько противоречивый и, в некотором роде, рискованный для постановки материал, смог проработать его, прочувствовать, передать это чувство всем, кто задействован в создании спектакля, и воплотить на сцене — это настоящее искусство. Надеюсь, что постановка будет жить и останется в репертуаре театра на долгие годы.

Дата спектакля: 14.05.2021 год.

Ксения Альпинская

Фото с сайта Русского драматического театра г. Уфы

Поделиться новостью в социальных сетях:

Подписка на новости журнала «Российский колокол»:

Читатели @roskolokol
Подписка через почту

Введите ваш email:

eşya depolama
uluslararası evden eve nakliyat
evden eve nakliyat
uluslararası evden eve nakliyat
sarıyer evden eve nakliyat