На перекрестке двух дорог

Светлана МОРОЗОВА | Проза

В 1981 году я, главный архитектор Усинска, города Всесоюзной комсомольской стройки в Коми АССР на границе Полярного круга, вступила в Союз архитекторов СССР. С тех пор ездила на разные совещания членов Союза, а в ноябре 1983 я была направлена на курсы повышения квалификации по районной панировке и градостроительству в Москву. Нас, приехавших из разных городов СССР, секретарша Зиночка разместила по квартирам микрорайона. Я поселилась у дворничихи тети Клавы в однокомнатной квартире, в соседней квартире жила Светлана из Владимира, мы подружилась, она перед приездом продала телевизор, а я получила северную зарплату и мы с ней бегали по музеям и магазинам, тратя деньги на косметику и рестораны. На курсах Боря из Армении пристроился ко мне и сходу заявил:

– Привет, Рыжая, давай дружить! Я знаю здесь все, покажу тебе такие выставки знакомых художников – закачаешься!

Он был женат, трое детей, очень порядочный. Мы с ним бегали по выставкам, и он, как школьник, таскал мой портфель, а я помогала ему выбирать подарки жене и деткам.

Руководство курсов состояло из директора, секретарши Зиночки и двух преподавателей, представляющих слаженный междусобойчик, курсы – чистой воды фикция. Один преподаватель честно  выдавал новейшую информацию по градостроительству, а другой –  Рабинович, как старый потрепанный конферансье,  каждый день по 2 часа развлекал нас сплетнями об архитектурной среде, сдабривая их пикантными подробностями и  анекдотами. Изредка, правда, вспоминал  о районной планировке и сообщал что-нибудь всем известное. Парни хотели жаловаться на него директору, но я предложила иногда просто прогуливать его лекции, а перед экзаменом припугнуть  и на дурняк зачет получить.

Как-то со Светланой мы бегали по музеям до вечера, проголодались и заскочили в ресторан «Прага». Народу было много, но мы устроились за столиком поужинать с шампанским. И вдруг ко мне подскакивает потанцевать молодой южный красавец, элегантный как рояль! – в смокинге и при бабочке:

– Я из Ташкента, Улугбек Мусаев. У меня чувство, что я Вас знаю! – мы нигде не встречались раньше?

– Вряд ли, я живу на Севере.

Он композитор, приехал ставить во Дворце Съездов балет «Легенда о   любви» по своей музыке  и либретто Рашидова – первого секретаря Узбекистана! – ничего себе!

С ним  был его дядя с экзотическим именем Бадалбой. Огромным  пузом, короткими

ножками  и маленькой головкой он был похож на бегемота. Узенькие глазки его  постоянно сверлили меня, он словно шпионил за мной, странным созданием – женщиной,

от которой всего можно ожидать, а потому надо держать под прицелом! – вон как       перед племянником выплясывает, молод еще, не устоит перед чертовой красоткой – вмиг окрутит!

Так что надо держать ухо востро, чтоб не попал в сети соблазнительницы. Мы с Улугбеком танцевали, он глядел на меня влюбленными  глазами и  выспрашивал, где мы могли встретиться, перечисляя разные города и черноморские  курорты. Странно,

но я тоже стала думать, что где-то видела. В десять часов Улугбек предложил нам продолжить вечер у  них гостинице:

– Это недалеко, а мы  прогуляемся по  вечерней Москве.

Светлана моя согласилась, ей надоело здесь торчать и сосать сигарету в одиночестве.

Гостиница в роскошно отреставрированной коммуналке  была предназначена для особо важных артистов, приезжающих на гастроли. В ней было 4 комнаты, туалет, ванна с душем, гостиная, кухня с газовой плитой и огромным холодильником. В комнате Улугбека и Бадалбоя  на полу стоял картонный ящик с бутылками Виски и ликером Вана Таллин. Мы  попили винца и посмотрели  телевизор, потом  собрались   домой до  метро. Улугбек пошел нас проводить, а у дверей метро обнял меня и сказал Светлане:

– Светлана, спасибо тебе, езжай одна, мы вернемся!

Вот так и брякнул! Пока я  хлопала глазами, Светлана развернулась и поскакала в метро.  Мы с Улугбеком вернулись в гостиницу и пошли в гостиную, где красивая женщина смотрела телевизор. Она спросила Улугбека, как идет репетиция балета и, попрощавшись, удалилась. Мы тоже вышли, Улугбек  зашел к дядьке,  вернулся с шампанским и мы пошли  в свободную комнату. Эта ночь была полна любви, попивали шампанское, сон начисто пропал до утра. Когда Улугбек рассказал про себя,  я сказала, что училась в Алма-Ате и была на практике в Узбекистане,  он спросил:

– Когда это было?

– Во время землетрясения,  мы  сначала были  в Ташкенте, потом  в Самарканд и другие города.

– А в Хиве были?

– Как же без Хивы! – конечно были!

–Точно! – вот откуда я тебя знаю! Я ведь как раз  тогда на каникулах был в Хиве. Там ходила толпа студентов из Алма-Аты с мольбертами, я к ним пристроился,  мне одна девчонка рыжая в большой белой шляпе понравилась, она писала картинки, зубоскалила и  кинокамерой жужжала, снимая мечети. Это же ты была! – я так хотел с тобой познакомиться, но парень возле тебя глазами зыркал и кулак показывал, я и отстал. Вот так встреча! – 8 лет прошло, а ты стала еще красивее, поэтому и не узнал сразу!

Ничего себе! – чудеса-то на свете бывают!

Утром, приняв душ, мы на кухне в холодильнике нашли  колбасу, сыр и фрукты, сварили кофе и позавтракали.  Пора было ехать на курсы,  Улугбек попросил мой телефон. Сдвинув белую манжету, я ему на запястье написала шариковой ручкой номер старухиного телефона и уехала.

Возле дома меня поджидал Боря, кинулся ко мне с расспросами:

– Где пропадала, Светик, что случилось?

– Да уж пропала я, это точно!  Любовь случилась, Боря, нежданно-негаданно пришла из далекого далеко! – так что, прости, дружок, кончились наши прогулки.

– Ну, что ж, я рад за тебя! Жаль, однако, но такова селяви, будь счастлива, боевая подруга!

А после занятий позвонил Улугбек, сказал, что ждет меня возле ресторана «Узбекистан». С ним был бегемот Бадалбой – нянька и домработница маэстро. Он  делал вид, что рад мне, но я видела, что еле скрывает неприязнь ко мне. После узбекской кухни гуляли по Арбату. Улугбек рассказал про репетицию  и сказал, что на репетиции балерины хихикали, поглядывая  на  него, а одна из них спросила, что за красотка  окольцевала Улугбека, оставив на руке  номер телефона.

Бадалбой  – верный страж топал, как бегемот, недалеко позади нас, бдел, ограждая Улугбека от меня, соблазнительницы. Когда Улугбек  позвал меня в гостиницу, он ощетинился и сказал, что завтра у него встреча с режиссером, надо быть в форме, и я уехала. Несколько дней мы с Улугбеком ходили по ресторанам и прогуливались  по бульварам, потом он все-таки привел меня в гостиницу, Бегемот хрюкнул-вякнул, но Улугбек жестко выдал что-то ему по-узбекски и тот заткнулся.

Оказалось, к Улугбеку  из  Парижа прилетел его друг Карен, скрипач. Он сыграл нам на скрипке Амати мелодию из  репертуара своего концерта в «Гранд Опера». Она потрясала исполнением, полным любви и душевных страданий. Смычок пел так трогательно, что меня словно молнией пронзило, по голове бегали иголочки. Лицо Карена отражало трепетное нарастающее волнение счастья, нежности и любви, которое сменялось болью наступающей разлуки. Брови музыканта страдальчески сдвинулись, он резко кинул смычок на струны, мелодия внезапно оборвалась, звуки слились в безутешный вопль  безысходной тоски и отчаяния, с грохотом обрушились на нас и! – гулкая тишина! Я повернулась к Улугбеку! – бледное лицо его было напряжено, он тоже глядел на меня! – мы думали о нас!

Потом мы пили шампанское, пообщались немного и Карен уехал в аэропорт. Я  осталась с Улугбеком. Эта последняя ночь была полна любви, нежности и страсти. Я не сказала ему, что наши курсы закончились.

Нам выдали удостоверения о сдаче курсов повышения, Рабинович зачет подписал  всем безоговорочно. Вечером у нас был заказан стол в ресторане за наш счет с приглашением на халяву администрацию курсов. Днем мы со Светланой бегали по магазинам, купили косметики, кое-что из одежды, подарки и продукты к Новому году. Тетя  Клава, поджав губы, рассматривала мои покупки, и сказала:

– Удивляюсь тебе! У меня жил парень – казах, тоже архитектор,  так он покупал  все дорогое, отправлял багажом и контейнером люстры, мебель, одежду, золотые украшения покупал. У нас, чтобы  место под гараж получить, надо полтину  или сотку дать архитектору на лапу, а ты, видать, бедна, как мышь церковная! – правда ли, что  архитектор?

– Правда-правда! Только денег мне хватает на все. Я получаю на Севере 450 рэ и свободу люблю, жить и спать хочу спокойно, не боясь, что  в тюрягу упекут  на лесоповал.

– Простодырая ты какая-то, дуреха! – все так живут, кто у кормушки!

В ресторане мы веселились на всю катушку, пили, не желая(жалея?) добрых слов в адрес наших учителей, пели  и плясали. Секретарша Зиночка, как тамада, командовала, и все было тип-топ! При этом она незаметно, втихаря, что-то таскала с тарелок  под стол. Перед уходом из ресторана она остановила здоровяка хохла  Петро из Мариуполя  и предупредила самых веселых из нас подождать на улице. Петро выудил из-под стола, где сидела Зиночка, разбухший портфель, куда она умудрилась стибрить со стола 4 бутылки водки, 2 красного вина, минералку и кучу закуси. Потом она привела нас во двор микрорайона к беседке на детской площадке, где мы еще немного покайфовали на легком морозце, поорали песни и, довольные, расстались.

Утром мы со Светланой последний раз сходили в кафе, полакомились шампанским с мороженым и попрощались, она уехала в свой Владимир, а я вернулась к старухе. Назавтра у меня был самолет до Усинска. Улегбек обещал позвонить и встретиться. Я  дождалась звонка, но это был Бадалбой. Этот бегемот занудно заныл, чтобы я оставила в покое Улугбека, так как он устает от  репетиций, а я ему мешаю. Он меня разозлил, я не выдержала и выдала ему, не стесняясь в выражениях, чтобы он, старый козел, пошел вон по известному адресу, я завтра улетаю и, если он не заткнется, то я утащу за собой в тундру Улугбека. После этого было два звонка от Улугбека, старуха снимала трубку и клялась, что я улетела. А я лежала на диване, обливаясь слезами  с соплями, и в голове моей скрипка Карена пела о любви высокой и  трагичной! Ну, что я могла сказать, чем утешить любимого, если сама нуждалась в утешении?! – ведь у нас не было будущего! Так что пришлось плакать в подушку полночи, а утром укатила в аэропорт и вернулась в свой северный город. Успокоившись и смирившись, благодарила Господа за то, что дал  мне возможность любить и быть любимой. Я запомнила  на все оставшиеся годы эту чудесную короткую любовь с маэстро Улугбеком! – как сладкий сон под волшебные звуки скрипки Амати.

Об авторе:

Светлана Морозова, родилась 7 августа 1941 г. в Хакасии. Образование – архитектор. Работа во  Владивостоке, Алма-Ате,  г. Свободном и г. Усинске.

Художник, член САР с 1980 г. и член Интернационального Союза писателей с 2018 г.

Рассказать о прочитанном в социальных сетях:

Подписка на обновления интернет-версии альманаха «Российский колокол»:

Читатели @roskolokol
Подписка через почту

Введите ваш email:

eşya depolama
uluslararası evden eve nakliyat
evden eve nakliyat
uluslararası evden eve nakliyat
sarıyer evden eve nakliyat